Войти  \/ 
x
Регистрация  \/ 
x

 

С февраля этого года генеральным директором Минского ГПЛХО работает Евгений КРИСКЕВИЧ. Многие знают его как рассудительного руководителя, который на многие аспекты работы смотрит через призму экономической эффективности. Именно поэтому главный принцип Евгения Леонидовича — добросовестный труд должен справедливо оплачиваться. Как это связано с реалиями сегодняшнего дня и предполагаемым реформированием учреждений отрасли, инициированным руководством Минлесхоза, гендиректор столичного объединения рассказал в интервью корреспонденту «БЛГ».

— Пришло новое время, а мы с экономической точки зрения живем еще по советским принципам. Сегодня каждый должен понимать, что в первую очередь от результатов труда лесников, лесорубов, вальщиков, трактористов и других людей рабочих профессий зависит финансовое положение лесхоза. Поэтому мы должны создать такую систему оплаты труда, которая будет прозрачна и понятна каждому.

Условно говоря, если за день вальщик заготовил 10 кубометров древесины, то получит 50 рублей. Заготовил 100 кубов — получи 500 рублей. Просто умножай объем выполненных работ на расценку и вычитай сумму подоходного налога. При этом человек сможет сам планировать свои доходы и в день зарплаты получит именно то, на что рассчитывает. Работник должен видеть, что его никто не обманывает. И в идеале мы должны прийти к тому, что труженики леса смогут прогнозировать свой заработок с точностью до 50 руб­лей. Тогда у них не будет никаких сомнений в справедливости оплаты труда. Это будет стимулировать в первую очередь тех, кто заинтересован работать и, соответственно, хорошо зарабатывать.

— Можете подробнее рассказать, с чем связана необходимость изменения системы оплаты труда?

— С тем, что действующая устарела и крайне несовершенна. Руководителю из-за этого трудно объяснить подчиненным, из чего складывается их заработок. Экономисты для расчета зарплат расписывают несколько страниц с различными коэффициентами и надбавками. А еще из-за этого порой возникают парадоксальные ситуации, когда люди, которые много и добросовестно трудятся, зарабатывают наравне с теми, кто не привык напрягаться на работе.

— Мне приходилось слышать о случаях, когда разбежка в зарплатах у работников, выполняющих одинаковый объем работы, может быть очень значительной. И когда, например, оператор харвестера узнает, что в соседнем лесхозе его коллега получает в два раза больше, заготавливая те же объемы, желание добросовестно трудиться у него пропадает…

— Именно об этом идет речь. Именно поэтому министр Виталий Александрович Дрожжа ставит перед нами задачу создать в лесхозах максимально комфортные и понятные условия для тех, кто стремится работать с высокими результатами. Эта работа в большинстве лесхозов уже ведется. В следующем году все лесохозяйственные учреждения Минского ГПЛХО перейдут на сдельную оплату труда. Естественно, пока мы говорим только о наших хозрасчетных подразделениях.


«Мы уйдем от системы различных надбавок и доплат, премий и коэффициентов. Это делается и в интересах повышения экономической эффективности наших предприятий. Ведь каждый руководитель заинтересован в том, чтобы работники трудились с максимальной отдачей. И задача областного объединения — помочь создать условия для роста заработной платы. Это единственный реальный механизм мотивации и повышения производительности труда.»


А старые нормы оплаты труда вводят нас зачастую просто в абсурдные ситуации. У нас ведь есть случаи, когда человек, трудяга, выполняет на лесосеке 300 % нормы. Теоретически это невозможно. А практически он это делает. И тогда к нему приходят, начинают проверять, обвиняют хозяйство в каких-то приписках. А то, что этот человек просто упорно пашет, чтобы заработать достойную зарплату, проверяющим даже в голову прийти не может! Поэтому мы должны создать такие условия, в которых потолка по зарплате вообще не будет.

— Но не случится ли так, что вы всё это реализуете. Лесхозы и лесоводы начнут работать по-новому. А потом придут проверяющие и скажут: «Ага, вы тут легко выполняете три старые нормы. Так может, они были занижены, и мы сейчас рассчитаем новые?»

— Чтобы такого не случилось, мы экономически обосновали, что норма выработки как показатель при расчете оплаты себя изжила. Вместо нее мы предлагаем универсальный объемный показатель. В хозрасчете им должен стать кубометр древесины. Это позволит охватить одинаковой схемой учета и оплаты труда все этапы заготовки, транспортировки, складирования и переработки древесного сырья. И на каждом этапе будет всего две основные характеристики, влияющие на стоимость работы, — объем и качество.

При этом учитываются все аспекты. Мы прекрасно понимаем, что, например, на прореживании себестоимость заготовленной древесины составляет 30 рублей за кубометр, а на рубке главного пользования — 10. Из этого мы и будем исходить. Будут расценены все виды работ. Их дифференцируют в зависимости от сложности и трудоемкости.

— Решение поставленной задачи целиком находится в компетенции областного объединения и Минлесхоза или придется выходить на урегулирование каких-то спорных моментов с другими органами государственного управления и контро­ля?

— Мы не случайно начинаем переход именно с хозрасчетных подразделений. Там всё это реализовать проще, законодательство позволяет выстроить новую систему оплаты труда. Остается вопрос с бюджетной частью, по которой сегодня лесхозы испытывают много сложностей. Мы ищем различные варианты и вырабатываем согласованные позиции.

— Можно ли говорить, что изменение системы оплаты труда диктуется в том числе и тем, что экономические условия и сознание людей изменились настолько, что лесхозы рискуют потерять квалифицированных мотивированных работников? И достигнутая сегодня в отрасли довольно высокая в среднем по стране зарплата их не удержит…

— Нужно понимать, что мы работаем в основном в сельской местности. В том числе в самых отдаленных уголках страны. Там зачастую лесхоз сегодня является лидирующим предприятием по зарплате. И уже сегодня у нас работают лучшие люди. Но численность населения в сельской местности неуклонно сокращается. А тех, кто знает себе цену, средняя зарплата даже в 1 тысячу рублей сегодня устраивает далеко не всегда. Вот им мы и должны в первую очередь создать условия для самореализации и заработков, соответствующих их запросам. Это будет стимулировать работников самостоятельно думать над повышением производительности и безопасности своего труда.

— Как эта реформа связана с инициативой министра лесного хозяйства о переводе лесхозов в статус государственных казенных предприятий?

— Самым непосредственным образом. Я лично эту инициативу поддерживаю на все 100 %. Мы сегодня сталкиваемся с тем, что работники государственной лесной охраны выполняют целый ряд лесохозяйственных работ. Но мы не можем пока изменить им условия оплаты труда. Они остаются «заложниками» старой системы. Там, где за 100 % нормы платили 100 рублей, а за 150 % — 120, и считали это нормальным.

Сегодня, когда лесники видят, что вальщики на хозрасчете зарабатывают гораздо больше за те же объемы работ, многие из них испытывают желание просто снять мундир и уйти в лесозаготовку. Единственный правильный выход в этой ситуации — это то, что предлагает Минлесхоз. Надо перевести деятельность лесхозов полностью на коммерческую основу. Тогда наши лесохозяйственные предприятия будут оказывать услуги бюджету. И все их работники будут находиться в равных условиях в части оплаты труда.

— Мне видится определенное противоречие между понятием «государственная лесная охрана» и будущим коммерческим статусом лесхоза. Что вы по этому поводу можете сказать?


«Лесхозы в любом случае останутся государственными предприятиями. В любом случае нам государством вверены леса для их охраны, защиты и воспроизводства. В этой части ничего не изменится. Мы просто перейдем на другие принципы финансирования и оплаты труда. Это никак не влияет на статус, функции и полномочия ни лесхоза как организации, ни лесной охраны как государственной структуры.»


Более того, реформа позволит нам пересмотреть функции лесников и мастеров леса. Им уже не придется ходить по лесу с пилами и топорами, чтобы вытянуть себе более-менее приличную зарплату. Вместо этого будут увеличены площади обходов. Но там они будут выполнять чисто свои непосредственные обязанности работников государственной лесной охраны. А те, кто высвободится, перейдут на хозрасчетные участки.

— Условно можно провести параллель с Департаментом охраны МВД. Служба государственная, но осуществляет вполне коммерческую деятельность…

— Да. Мы учитываем даже такой момент, как тушение лесных пожаров. Сегодня в этом задействованы все без исключения работники лесхозов. И мы хотим это сохранить. Поэтому в контракте с каждым работником будут записаны условия работы в подобных форс-мажорных обстоятельствах.

— У нас традиционно так заведено, что лесник отвечает в лесу за всё, от короеда до пожара. Но ведь в других странах пожары тушат исключительно специальные пожарные службы. Не тушат лесники пожары ни в США, ни в Греции, ни во Франции. Может быть, нам стоит перенять этот опыт?

— Мы видим результаты. Там выгорают леса на огромных площадях. Сгорают целые населенные пункты. Не думаю, что нам нужно перенимать такой опыт. Бороться эффективно с лесными пожарами пока могут только наши лесоводы. Для этого у них есть необходимые навыки и инвентарь. Никто, кроме нас, не сможет принять достаточно своевременные и адекватные меры для выявления и тушения лесных пожаров.

Наземные расчеты и авиация МЧС здорово нам помогают. Но самостоятельно, без нашей техники и людей они не справятся. К тому же в большинстве возгораний мы вообще обходимся своими силами. Тут, к слову, нужно вспомнить о том, что есть случаи, когда районные отделы МЧС выставляют лесхозам счета за тушение лесных пожаров. Считаю, что на уровне министерств, а может быть и Совета Министров, нужно раз и навсегда решить этот вопрос.

Ведь абсурдные бывают ситуации. Например, кто-то в деревне увидел непотушенный костер на опушке леса. Естественно, звонит по 101 в МЧС. Туда приезжает пожарный расчет на автомобиле, хотя хватило бы одного лесника с ранцевым огнетушителем на велосипеде. И лесхозу потом за «работу» целого расчета выставляют счет…

Государственные службы тушат пожар в государственном лесу. МЧС полностью финансируется за счет средств государственного бюджета. Это нонсенс — выставлять счета и требовать с лесхозов плату.

— Возвращаясь к более традиционным нашим темам, расскажите, сколько в объединении будет создано пеллетных производств в ближайшее время?


«Перед объединением стоит задача вырастить древесину, заготовить ее и грамотно распорядиться полученным ресурсом. В процессе реализации сырья по разным объективным причинам у нас сегодня имеются остатки. Их достаточно много. Строи­тельство пеллетных заводов призвано в определенной мере решить эту проблему.»


На сегодняшний день мы приступили к строительству в Борисовском опытном лесхозе. Там ведутся строительно-монтажные работы, практически в полном объеме получено оборудование. Рассчитываем, что до весны завод будет построен, останется завершить благоустройство.

В этом году Копыльский опытный лесхоз приобрел частный пеллетный завод по выпуску пеллет из соломы. Там есть определенные нюансы. Но мы посчитали, что рациональнее будет приобрести готовое предприятие и перепрофилировать его на выпуск древесных пеллет. Я думаю, что с января мы выйдем на проектные мощности. В любом случае затраты там уже окупились приобретением готового нового здания и производственной площадки.

Следующий объект — строительство пеллетного завода в Стародорожском опытном лесхозе. Открыть его планируем к концу следующего года. С учетом опыта борисовчан это вполне реально. Будем также модернизировать пеллетное производство в Столбцах. Там планируется закупка современного, более мощного оборудования.

— У меня остался еще один, может быть неожиданный, вопрос. Вы верите в глобальное изменение климата?

— Конечно. Оно идет, и это очевидно.

— Тогда почему, когда на Минщине уже арбузы вызревают, мы продолжаем лесовосстановление по тем же схемам, которые были и пять, и десять лет назад? Может, пора задуматься о смене пород для лесовосстановления?

— Дело в том, что нам никто ничего определенного по этому направлению не рекомендует. Наука в этой ситуации пока молчит. А перечень основных лесообразующих пород в Беларуси не так велик. Он всем хорошо известен.

Мы видим, что ареалы смещаются. Но хотим мы или не хотим, возобновлять леса нужно своими породами. Единственное, о чем сегодня можно говорить однозначно, — о необходимости создавать смешанные леса.

Мы ведь знаем наверняка только об аномальном потеплении, которое имеет место в последние лет 10—15. Мы также знаем, что климат ранее неоднократно и в очень значительных пределах менялся. А вот как он менялся всего 200—300 лет назад, мы знаем очень приблизительно. Поэтому увязывать потепление исключительно с деятельностью человека слишком самонадеянно. Соответственно, и торопиться с радикальным изменением принципов нашего лесовосстановления не стоит.

 БЛГ №50 от 12.12.2019г беседовал Виктор ГАВРЫШ